Что изменилось сегодня в производстве книг
Перейти к содержимому

Что изменилось сегодня в производстве книг

  • автор:

«Известия»: в 2022 году цены на книги в России выросли на 15-20%

Петр Ковалев/ ТАСС

МОСКВА, 4 июня. /ТАСС/. Книги в России за прошлый год подорожали на 15-20%, ожидается, что до конца этого года цены вырастут еще на 15%. Об этом в воскресенье сообщила газета «Известия» со ссылкой на Российский книжный союз (РКС) и издательства.

Читайте также

Как отмечает газета, цены выросли из-за роста стоимости импортных материалов, необходимых для печати книг, удорожания оборудования и запчастей из Европы, необходимых для книгопечатания, а так же повышения стоимости отечественной бумаги.

«Совокупность факторов — дефицит бумаги, изменение курса валют — привела к тому, что в течение прошлого года себестоимость производства книг увеличилась на 30%. Представители рынка сдерживали розничные цены, но все же их рост составил около 15-20%», — цитируют «Известия» президента издательской группы «Эксмо-АСТ» Олега Новикова.

Газета отмечает, что цены на книги будут продолжать расти и в 2023 году. По прогнозу РКС, повышение цен составит 10-15%. За первые четыре месяца 2023 года стоимость в среднем увеличилась на 5%, уточнили «Известиям» в пресс-службе РКС.

© Информационное агентство ТАСС

Свидетельство о регистрации СМИ №03247 выдано 02 апреля 1999 г. Государственным комитетом Российской Федерации по печати.

После 24 февраля рынок книгоиздания шатает, но шансы хорошо заработать никуда не делись

Светлана Александрова

Что происходит в отрасли в последние месяцы? Тиражи изымают и перепечатывают из-за закона об ЛГБТ, самые действенные способы продвижения закрыты, при этом в стране активно ищут авторов.

О том, что печатным книгам остается жить не так долго, разговоры ведутся уже не первое десятилетие. Приход электронных изданий, конечно, изменил рынок, но не закрыл типографии. Ренессанс аудиокниг, наблюдаемый в последние 2-3 года, откусил еще часть рынка, но книжные магазины все равно полны новых изданий. Дефицит бумаги и краски, накрывший Россию вскоре после начала специальной военной операции в Украине, также не стал последней точкой в книгоиздании страны. Что происходит на книжном рынке сегодня? Кто пишет книги, где и зачем их печатают, сколько на этом зарабатывают? На вопросы DK.RU ответила книжный продюсер Светлана Александрова.

Что это за профессия — книжный продюсер? С кем работает такой специалист и чем занимается?

— Книжный продюсер сегодня незаменим для автора, настроенного всерьез выпускать свои книги, либо сделать писательство своей профессией. Если это эксперт или предприниматель, ярко заявить о своем бизнесе, развивать личный бренд.

Книжный продюсер знает стратегически, как с самой первой буквы выстроить контент и маркетинг так, чтобы сегодняшний писатель стал звездой через год, два, десять лет. Книжный продюсер незаменим, так как у него издательское, лингвистической или филологическое образование, огромная начитанность, за плечами много кейсов, возможно, он работал в издательстве, у него есть связи, он может взять на себя сложные юридические переговоры, например, касающиеся авторских договоров. Он может помочь в будущем экранизировать книгу или сделать ее основой для компьютерной или настольной игры, мерча — создать вокруг книги целую экосистему.

Книжный проект — это, в первую очередь, сильная идея книги или книжной серии, которая обладает уникальной методикой, оригинальным ответом на животрепещущие и актуальные вопросы. Идея становится сильной тогда, когда рынок тщательно проанализирован. Именно этим занимается книжный продюсер. Он позволяет автору больше творить, а на себя берет аналитические, маркетинговые, юридические вопросы. Анализирует рынок, как отечественный так и зарубежный, изучает обложки, названия книг, читательскую аудиторию. Все это делается для того, чтобы книга стала бестселлером и лонгселлером, то есть как можно больше и дольше продавалась.

Я очень люблю свою нишу за то, что книги — это долгоиграющий инструмент, работающий на личный бренд человека или бренд компании. В первый год человек вкладывает очень много сил в создание книги, чтобы она получилась профессиональной, яркой, качественной и встала на нужные книжные полки. На второй год при должном маркетинге книга начинает жить своей жизнью и окупать себя.

Если книга успешно продается, если ее передают из рук в руки — это первый, самый верный признак бестселлера, который продолжит жить и станет лонгселлером. Лонгселлер, по моему мнению и опыту, — это книга, которая продается на рынке больше двух лет. У меня есть кейсы, когда книга «живет» уже 12-14 лет. Например, это издание Евгении Шестаковой «Говори красиво и уверенно», Дмитрия Кота «Копирайтинг: не съесть собаку», Дениса Каплунова «Копирайтинг массового поражения» и другие.

Можно быть самому себе продюсером, но для больших проектов разумнее найти профессионала, хотя их и мало на рынке.

Фото: личный архив Светланы Александровой

Некоторые путают понятие литературного агента и книжного продюсера. Литературный агент — человек, который нашел автора и помог ему прийти в издательство, получил свой небольшой гонорар и на этом его работа по проекту закончилась. Литературный агент — посредник между издательством и автором, а книжный продюсер — это специалист, который включает в себя и редактора, и бета-ридера, и маркетолога, и пиарщика, и специалиста по личному бренду, стратега, литературного агента, юриста — это всеобъемлющее понятие.

Фото: личный архив Светланы Александровой

Как книжный продюсер работает с автором? Это скорее вдохновитель или жесткий тайм-менеджер?

— Поскольку я именно продюсер, я заинтересована в том, чтобы каждый мой проект и каждый автор стали успешными. Но, конечно, в жизни такого не бывает, что всегда есть 100% попадание в тему или автора. При работе с автором важен баланс мотивации, поддержки, вдохновения автора и менеджмента, когда ты продумываешь стратегические шаги и управленческий процесс полностью от и до. И то, и другое очень важно в процессе, просто необходимо.

Я играю много разных ролей, когда мы пишем книгу. Вначале я стратег, затем, когда мы приступаем к тексту, созваниваемся с автором и вместе вычитываем написанное, я превращаюсь в редактора и бета-ридера, но при этом не забываю и про стратега, потому что ни в коем случае нельзя отходить от общего плана. Он может меняться, варьироваться, но основная сильная идея должна оставаться путеводной звездой, которая и ведет к результату.

У каждого бестселлера есть формула успеха, и она абсолютно предсказуема. Это хорошее название, попадание в читательскую аудиторию, качественно написанный и отредактированный текст, рецензии и отзывы, хороший дизайн: обложка, верстка, стиль и т.д. и, конечно, попадание на книжные полки магазинов, дистрибьюция.

Это точно про менеджмент, но про психологию ли? Да, потому что мы занимаемся разработкой плана общения с читательской аудиторией, а это чистая психология. В этой сфере нужно постоянно развивать и навыки коммуникации, и продаж, и вовлечения.

Со временем учишься тонко чувствовать авторов, так что меняешь роли от стратега и менеджера до психолога и вдохновителя мгновенно.

Например, у нас премьера книги, и я вижу, как автора трясет за кулисами, как он волнуется. А читатели уже ждут в зале и мечтают подписать у него книгу. В этот момент важно напомнить, как много сделал автор, какой длинный путь прошел, он должен присвоить себе этот результат.

Или ситуация, когда мы уже год пишем книгу, а человек опускает руки, потому что у него закончилась мотивация, ему стало лень или проект перестал быть интересен. В этом случае я возвращаю его к стратегии, к тому большому плану, который мы написали в самом начале, потому что без него можно очень быстро бросить все и забыть о том, что ты хотел издать книгу. Это возвращение к стратегии, с описанием инструментов и дедлайнов, где есть морковка спереди и морковка сзади, что сильно помогает дойти до результата.

Быть психологом для автора — это про вдохновение, мотивацию, силу и упорство, а менеджмент — это в первую очередь про результат, бизнес и деньги. Кто бы ни говорил: «Я пишу книгу для себя», — каждый всегда хочет на ней заработать. И это логично, если бы на книгах нельзя было заработать, я не занималась бы своим делом.

На книгах реально заработать состояние или это миф?

— Конечно реально. До 2021 г. у меня был четкий вектор: нон-фикшн литература. Это книги экспертов, предпринимателей, бизнесменов, где все четко и понятно, где совершенно ясна цель — зачем эта книга пишется? Я хочу развить либо личный бренд, либо бренд компании. Тут прямая корреляция с деньгами: хорошо написал книгу, хорошо ее прорекламировал — хорошо на ней заработал, смог повысить чек на свои консультации, услуги. Плюс доход приносит продажа книг на выступлениях, конференциях и т.д. Далее могут выпускаться вторая, третья, четвертая книга.

Вместе с продажами книг растет личный бренд автора, соответственно, растет средний чек и имя компании. Тут можно заработать очень хорошие деньги. Элементарный пример: Максим Батырев с его уже семью книгами, а все начиналось с «45 татуировок менеджера». Это также Глеб Архангельский с книгами про тайм-менеджмент, Константин Бакшт с книгами про продажи, Игорь Манн с темой маркетинга, Дмитрий Кот… продолжать можно долго. Люди хорошо зарекомендовали себя в своей нише и зарабатывают большие деньги на своих знаниях.

Фото: книжная ярмарка в Москве, личный архив Светланы Александровой

— Сегодня же стал расти рынок художественной прозы. Появляется очень много авторов, особенно много новых женских имен. Математика в прозе другая. Имея тиражи первой книги в 1500 — 2000 экземпляров, конечно, разбогатеть нельзя. В первые три-пять лет на одной книге разбогатеть практически нереально, даже если у тебя бестселлер. Деньги начинаются, когда ты написал вторую-третью-четвертую-десятую книгу. Тогда в издательстве можно просить куда больший гонорар и роялти, можно идти в кинокомпании с предложением экранизироваться. Тогда и приходят деньги. Для писателя-прозаика путь к книжным деньгам довольно длинный.

Есть и третья ситуация: самиздат, который растет огромными темпами по всему миру, с каждым годом прирост на 20-30%. В этой сфере растет и интерес читателей, и число авторов. Тут на возможность заработка влияет только один факт: ваша читательская аудитория. Если вы просто вышиваете крестиком или вяжете на спицах, но у вас уже 400 000 подписчиков, да даже 20 000 подписчиков, но они активно комментируют ваш блог, читают его — они купят все, что вы им предлагаете. И в этой ситуации можно очень быстро заработать на книгах. Очень хорошо так работают книги, издаваемые на темы бьюти, изучения иностранных языков, развития речи, воспитания детей и т.д.

Это могут быть не только книги, но и обучающиекарточки, методички, настольные игры. Вообще, все, что связано с геймификацией, когда вы играете с аудиторией, а не сразу предлагаете им талмуд на 500 страниц, очень востребовано. В детской литературе очень много денег, если вы самостоятельно придумали проект и самостоятельно его продаете, не через издательство. В издательстве можно зарабатывать приличные деньги, только когда у вас 3-5 книг и более, когда это книжная серия.

Как изменилось книгоиздание и книжный бизнес за 2022 г.?

— После 24 февраля 2022 г. российский книжный рынок в очередной раз сильно пошатнуло, но в отрасли давно нервно смеются на тему «нас ничего не убьет». К сожалению, с рынка ушел Storytel, потрясающий сервис, который делал отличные аудиокниги, у него в России была огромная аудитория. Но на рынок пришел новый сервис «Строки», запуск проекта был в сентябре. Это новая читалка с модными новинками зарубежной и отечественной литературы. Проект, вероятно, составит конкуренцию «ЛитРесу», а конкуренция — это всегда прекрасно. Также Bookmate (признан СМИ-иноагентом) продал платформу и права на бренд «Яндексу».

Сейчас в России сильный крен в прозу, прозаиков очень много. Нон-фикшн перестал выходить теми объемами, какие были еще несколько лет назад. Это, кстати, общемировая тенденция. Очень много молодежной прозы, young adult (литература для «молодых взрослых»). Несмотря на название, это не только подростковая литература, истории читают 20-летние, 30-летние и так далее. К сожалению, очень сильно подорвал рынок этих книг закон о пропаганде ЛГБТ. Многие книги обязали убрать с полок, часть из них переписывают, огромные тиражи снимают с продаж, портфели пересматриваются, переделываются обложки… При этом закон трактуется непонятно как, нет никакой комиссии, которая давала бы оценку рукописи. В документе прописано, что должна быть лингвистическая экспертиза, но одна такая экспертиза стоит от 40 тыс. руб. Отношения с рынком все это очень осложнило, в итоге люди, которые обожали читать young adult, остались без интересного чтения на русском языке.

Многие авторы за последний год уехали из страны. Есть писатели, которых запретили печатать. Не знаю, чем это закончится, но знаю одно: книжный рынок выплывет. Он всегда выживает, выживет и в этот раз. Мы продолжаем делать свое дело. Конечно, с законами и реальностью нужно сверяться, но это не значит, что авторы станут хуже писать или прекратят творить. Как раз наоборот, писать стали в разы больше, потому что не могут молчать.

Упоминаемое большое количество авторов — это не графоманство? Не вредят ли такие рукописи и издания рынку?

— Если бы в России были миллионы графоманов, я была бы только счастлива. Почему? Потому что любое графоманство — это все равно практика, оттачивание стиля письма. Чем больше авторов будет в стране, тем лучше. Сейчас, когда художественная проза снова стала трендом, оказалось, что у нас огромное количество неизвестных, неузнанных авторов. Издатели активно ищут новых пишущих людей, появилось много писательских школ, курсов, конкурсов. Авторов призывают присылать рукописи, потому что мы нуждаемся в российских именах.

Человек, который мечтает стать писателем, может называть себя как угодно, хоть графоманом, хоть бездарностью, но если он не прекращает творить — через год, два, пять лет он начнет писать потрясающе. Никто из великих писателей изначально не был звездой. Мастерство оттачивается, и, возможно, то самое графоманство — инструмент для этого.

Даже если вам сказали, что рукопись плохая — прислушайтесь к критике, возьмите из нее самые мудрые замечания и продолжайте оттачивать мастерство. Если вы не можете не писать, в вас есть эта искра, нельзя ее гасить. Это как игра на фортепиано: нужно каждый день играть гаммы, чтобы пальцы быстро бегали по клавишам.

Светлана, вы с осени 2021 г. живете в Турции. Что происходит на книжном рынке этой страны?

— Да, я сейчас живу в Турции, и в декабре 2022 г. посетила огромную книжную выставку в Стамбуле. Я была поражена масштабом, это как несколько книжных ярмарок Москвы.

50% литературы в Турции — это учебная литература, всего 12% приходится на прозу. В России распределение более сбалансированное между прозой, нон-фикшнм и детской литературой. Также в Турции много литературы на политические и религиозные темы, издательства делают на этих книгах огромные деньги. А еще процветает пиратство, что для меня немного дико, будто возврат в 90-е.

Структура рынка турецкой литературы

Российский и турецкий книжные рынки активно сотрудничают?

— Так как сегодня крупнейшие зарубежные издательства отказывают России в печати авторов на русском языке, российские издатели ищут хороших авторов в Турции. Это может быть и русскоязычный автор, который живет в Турции и пишет про эту культуру, на русском языке, а также турок, который пишет на турецком. В последнем случае мы сталкиваемся с серьезной проблемой: у нас нет хороших переводчиков и редакторов с турецкого на русский, потому что это непопулярный в РФ язык.

Я сейчас как литературный агент подбираю переводчиков, редакторов, ищу русских авторов, живущих в Турции. Турки также заинтересованы в российских бестселлерах, которые они могут перевести на турецкий язык, но пока самый популярный российский бренд в Турции — это «Маша и медведь». И все, что связано с этим мультиком, журналом и всем остальным на эту тему, с удовольствием печатают и успешно продают.

Фото: книжная выставка в Стамбуле в декабре 2022 г., архив Светланы Александровой

Мы же знаем Охрана Памука и Эльчина Сафарли, это, по сути, два имени, которые более-менее известны массовому российскому читателю. Но скоро все изменится, в сфере надеются, что получится сделать яркие книги, ведь турецкий народ может многому нас научить, мы можем почерпнуть много из их культуры, а они — из нашей.

Сейчас в Турцию переехало много русских, будет происходить смешение культур, и мне бы хотелось, чтобы это происходило на более-менее оптимистичном фоне, а не просто появлялось все больше книг про эмиграцию и сопровождающую ее депрессивную рефлексию.

А что происходит с электронными форматами книг? Они на самом деле угрожают традиционному книгоизданию?

— Во время пандемии наблюдался огромный прирост электронной литературы и аудиокниг, тогда же появилось очень много подкастов и аудиомедитаций, что также дало толчок развитию аудиоверсий книг.

2020 г. — ренессанс подкастов и аудиокниг. Очень быстро возникло много студий, в том числе домашних, появились качественные чтецы. «ЛитРес» открыл проект «ЛитРес. Чтец». Сейчас отрасль продолжает расти, спада не наблюдается, но из России основной игрок рынка, Storytel, увы, ушел.

Электронные книги — совершенная обыденность для молодого поколения. Они читают с планшетов, с телефонов, переходят от электронки к аудио, садясь за руль машины. По сути, если у вас нет способа читать электронные книги — вы в каменном веке. Эта отрасль растет ежегодно по всему миру, прирост от страны к стране составляет от 7 до 20%. Сейчас бум электронных книг в Латинской Америке и Мексике, но там также процветает пиратство. Впрочем, это огромная проблема и для других стран, которая постоянно обсуждается в сообществе. На Франкфуртской книжной выставке в прошедшем году этот вопрос поднимался очень остро.

Однако Европа, Америка и Россия приучили читателей платить за электронные книги. Разница в том, что в России электронное издание до сих пор стоит гораздо меньше, чем печатная версия. Это логично, но, если брать за основу ценообразования ценность контента, становится понятно, почему в Европе, Америке и странах Азии электронная и печатная версии книги стоят практически одинаково. На первом месте там контент, сам текст.

Есть еще один важный нюанс: в России издается много книг в твердом переплете. За рубежом это уже огромная редкость, так печатают только подарочные или коллекционные издания. В России больше затрат на печать, книги выглядят элитнее, дороже, поэтому печатную книгу в стране до сих пор больше ценят.

Представляю, что будет с книгами, когда появятся полноценные метавселенные, наверняка это будет очень интересное развитие. Я сейчас активно изучаю этот вопрос: как устроены метавселенные, как работают нейронные сети. За этим будущее.

Однако печатная книга никогда не уйдет, как и библиотеки, которые работают в огромном количестве по всему миру. Конечно, их архивы оцифровываются, ведь цифра — это быстрый канал информации, но печатная книга — это прикосновение к истории, возможность увидеть дизайн и переплеты, изготовленные когда-то. Шанс изучить шрифт, прикоснуться к бумаге — это летопись жизни, без которой нам не постигнуть мудрости.

Книги не исчезнут, но точно станут еще дороже. Это связано и с экологической ситуацией, и с другими процессами. Ситуацию весны 2022 г., когда все в России печаталось на желтой или серой бумаге, а краску было невозможно купить, сейчас исправляют. Закупаются краски из Вьетнама и Индии, запасы бумаги восстановлены, производство налаживается. Но и цифровые книги продолжат развитие. Посмотрите на «ЛитРес»: какая махина с монетизацией в десятки млрд рублей выросла всего за десять лет.

Россия, сейчас оказавшаяся оторванной от мировых рынков, теряет что-то в книгоиздательстве? Если не говорить о том, что часть авторов теперь недоступны для перевода, происходит что-то еще?

— Сейчас все рейтинги рвет книжный TikTok. Он помогает издателям продавать книги невероятными тиражами. Стоит одному блогеру с внушительной аудиторией просто показать обложку книги и поставить хештеги #booktоk #booktоker, тиража уже завтра не будет ни в одном магазине, ни в одной стране мира. Влияние на индустрию огромное.

В России, увы, TikTok закрылся. Но если хочется знать о международных тенденциях, знать имена авторов, которых читает большинство, всю информацию можно оперативно найти в этой соцсети по хэштегам #booktоk #booktоker #bookshoptоk.

Такое развитие книжный TikTok получил во время пандемии. Сейчас там своя аудитория, это молодые люди, сильно подверженные влиянию друг друга. Если публике показывают обложку старой книги, которую уже списали со счетов, ее в тот же миг начинают искать с такой силой, что издатель часто принимает решение допечатать тираж — только потому, что этого хотят тиктокеры. В таком мире мы живем.

Типографии не нашли в России замену европейским краскам и нитям для книг

Типографии заявили о росте стоимости на печать из-за отсутствия отечественных аналогов расходных материалов. Чтобы замедлить рост цен в магазинах, полиграфисты вынуждены демпинговать. Но из-за этого падает рентабельность бизнеса

Сотрудники в цехе печати

Сотрудники в цехе печати (Фото: Владимир Гердо / ТАСС)

Крупнейшие российские типографии и поставщики материалов спустя полтора года после введения санкций на ввоз европейских расходников для книгопечатания заявили о невозможности импортозамещения в этой отрасли. Об этом РБК рассказали, в частности, представители Первой образцовой типографии и «Парето-Принта» (обе входят в топ-20 крупнейших полиграфических предприятий России). Внимание на проблему на Московской международной книжной ярмарке (ММКЯ) также обратила Лариса Данилова, руководитель отдела маркетинга OktoPrint Service — одного из крупнейших поставщиков расходных материалов для полиграфии (сотрудничает в том числе с Первой образцовой типографией, Ярославским полиграфическим комбинатом и типографией «Курьер», выпускающей ряд крупнейших СМИ). Так, по словам Даниловой, в России полностью отсутствует собственное производство офсетных красок, которые сейчас закупаются в Китае и Южной Корее, и офсетных резиново-тканевых полотен (поставляются из Китая и Индии). Производство лаков есть, но и оно зависит от импортных концентрата и сырья. А необходимый растворитель D60, как утверждает Данилова, не удовлетворяет по качеству запросы типографий.

Фото:Евгений Одиноков / РИА Новости

Почему возникла необходимость импортозамещения расходников для печати Большинство расходников для типографских нужд вместе с бумагой, упаковочными материалами и оборудованием для переплетов и печати попали в пятый пакет санкций Евросоюза, принятый 8 апреля 2022 года. В ответ на это Минпромторг уже 19 апреля включил некоторые категории, например краски, в перечень разрешенных для параллельного импорта товаров. Однако представители печатной индустрии не раз предупреждали о том, что зависимость отрасли от импортных поставок может привести к дефициту расходников и типографских машин, росту цен на полиграфическую продукцию и даже к остановке работы предприятий. Механизм параллельного импорта в печатной отрасли оказался затруднен: например, в типографском оборудовании у каждой печатной машины есть свой серийный номер, и, как следствие, многие комплектующие для них уникальны. Из-за этого производитель по специальному каталожному номеру может понять, что та или иная деталь будет в итоге отправлена в Россию, и запретит поставку. Решать проблему, по мнению участников отрасли, можно только при поддержке правительства и наращивании либо собственного, либо совместного с азиатскими партнерами производства. Уже в конце мая 2023 года крупнейшие издательства сообщили, что поднимают цены на книги, аргументировав это именно увеличением расходов на полиграфию и материалы. Рост стоимости расходников участники рынка по итогам первого квартала оценивали минимум в 5–10%, прогноз на конец года — еще плюс 15%. Крупнейшая в стране издательская группа «Эксмо-АСТ» прогнозирует, что по итогам 2023 года выручка российских книгоиздателей вырастет на 8%, тогда как в штуках увеличится только на 3%.

Об отсутствии красок российского производства сообщил и директор «Парето-Принта» Павел Арсеньев. «Краски мы закупаем в Китае и Южной Корее, — констатирует он. — Еще один необходимый для книгопечатания расходник — нитки — мы также закупаем за рубежом, поскольку нитки российского производства недостаточно высокого качества: они тянутся и слишком абразивны, из-за чего портят машины. То же самое — с проволокой для сшивания брошюр: российские варианты отличаются не очень хорошим хромированием и со временем ржавеют».

Фото:Максим Константинов / Global Look Press

В Первой образцовой типографии подтвердили, что «сложно назвать импортозамещением процесс поиска новых поставщиков вместо европейских». В России, по словам представителя типографии, сейчас «нет достойных образцов красок, пластин и клея», подходящих для работы на установленном оборудовании.

Программа развития — удобный инструмент непрерывного обучения новым навыкам для успешной карьеры

В производстве расходников российские предприятия попросту не заинтересованы, считает Арсеньев: «Мы пытались привлечь несколько производств мебельных клеев, которые довольно близки к полиграфическим, но у производителя никакого интереса это не вызвало».

Что будет с ценами на книги

Переход с европейских расходников на азиатские напрямую отразился на стоимости производства книжной продукции, утверждает Арсеньев. По его оценке, она увеличилась примерно на 15–20%. «Во-первых, сказывается усложнение логистики, — объясняет он. — Во-вторых, увеличились сроки поставки. В-третьих, наши партнеры из Азии не считают нужным давать привлекательные цены, понимая, что особых вариантов у нас нет. Кроме того, в моменте сказались и колебания курсов валют». О негативном влиянии курса сообщили и в Первой образцовой типографии: отрасль зависима от импорта, а все цены даже с азиатскими производителями номинированы в валюте. Что касается конечной стоимости книг, часть издержек типографиям приходится брать на себя, добавляет Арсеньев. Полиграфические предприятия, стремясь отвечать покупательной способности россиян, вынуждены «заниматься демпингом», из-за чего снижается рентабельность бизнеса. Несмотря на это, гендиректор издательской группы «Альпина» Алексей Ильин предполагает, что до конца 2023 года рост цен на бумажные книги все же произойдет, причем именно из-за «непрерывного удорожания себестоимости производства». Так, рост цен на бумагу, по его словам, составил порядка 20% за год, на полиграфические услуги — 25–40%.

Фото:Владимир Гердо / ТАСС

Что удалось импортозаместить в книжной отрасли Единственным значимым компонентом производства книжной продукции, которую российским предприятиям полноценно удалось импортозаместить, стала офсетная бумага. Прежде ключевым поставщиком такой бумаги выступала Финляндия. За полтора года после введения санкций на ее поставки из Европы российские книгоиздатели почти полностью перешли на отечественные аналоги. Однако несмотря на то что в общей массе, по словам участников рынка, российская бумага не уступает по качеству европейской, специфичных дизайнерских сортов местные производства издательствам предложить не могут. Кроме того, некоторые аналитики выражали сомнения в том, что российского производства хватит для покрытия всех запросов книгоиздателей и обеспечения прежних тиражей.

Что говорят власти

Единственный российский производитель офсетных красок, выпускающий их «в небольших объемах на базе бывшего Торжокского завода», — ООО «Полиграфические краски», признают в пресс-службе Минпромторга. Но как уточняет собеседник РБК на полиграфическом рынке, техника, установленная на крупных предприятиях, требует определенного состава краски, и печатать книги с использованием продукции этого завода невозможно. «Основная потребность» рынка в расходниках действительно закрывается за счет поставок из стран Азии и параллельного импорта. Отвечая на вопрос о том, как процесс перехода с европейских расходников на российские и азиатские отразился на стоимости, в Минпромторге лишь отметили, что эта сфера «подвержена текущему валютному курсу», однако заявили, что «информацией о конкретных ценах» не располагают. В пресс-службе Минцифры кратко заявили, что дефицита материалов на рынке не видят, «изменились только предприятия-изготовители».

Что происходит с книжной отраслью После начала специальной военной операции России на Украине книгоиздатели столкнулись с проблемами по контрактам с иностранными партнерами. Многие европейские и американские писатели свою деятельность в России попросту приостановили. Одним из первых стал Стивен Кинг, которого Книжная палата по итогам 2021 года назвала самым издаваемым в России автором художественной литературы (общий тираж — 961,5 тыс. экземпляров): он заявил, что не будет продлевать договоры с российскими издательствами. Аналогичное решение приняли английский фантаст Нил Гейман (романы «Звездная пыль» и «Американские боги»), канадский романист Линвуд Баркли (написал «Нет времени для прощания»), польский фантаст Адам Пшехшта (автор цикла Materia Prima). В интервью РБК президент «Эксмо-АСТ» Олег Новиков прогнозировал, что в 2023 году доля недополученных от ушедших иностранных авторов средств может составить 7%. Еще одним фактором, повлиявшим на бизнес книгоиздателей, стал закон о полном запрете пропаганды ЛГБТ и ограничении информации о нетрадиционных сексуальных отношениях среди несовершеннолетних. В результате книжные магазины были вынуждены снимать с продажи подобные книги, а издательства — нести дополнительные расходы, связанные с экспертизой рукописей на предмет нарушения новых норм.

В России стало сложно издавать книги — из-за этого они сильно подорожали Почему это произошло?

В России — настоящий кризис книгоиздания. Издательствам стало просто негде печататься — сказалась и нехватка полиграфических мощностей, и банальное отсутствие бумаги на рынке, а из-за последствий эпидемии коронавируса в типографиях оказалось некому работать. Книги из-за этого стали стоить дороже. «Медуза» разбиралась, почему российский издательский бизнес столкнулся с такими проблемами.

«Независимым издательствам просто будет негде печататься»

«Подписные издания» — небольшое издательство при одноименном книжном магазине в Санкт-Петербурге. В городе этот книжный уже давно — настоящая местная достопримечательность. В 2017 году его владельцы решились на издание собственной книги — «Диалогов» с режиссером Александром Сокуровым; книга вышла, продавалась очень хорошо, и если сначала это задумывалось как разовый проект, то теперь на счету у «Подписных» несколько изданных книжек: в основном нон-фикшн о кино и культуре. Но есть и художественная литература — недавно вышли стихи иконы движения битников Аллена Гинзберга.

Но в этом году книгоиздателям пришлось нелегко.

Во-первых, сказался дефицит бумаги в типографиях. «Мы ходили по типографиям и вручную выискивали необходимое количество бумаги — где-то один вид, где-то другой», — рассказывает соучредитель «Подписных изданий» Михаил Иванов.

«Из-за типографского кризиса книги, которые должны были выйти в ноябре 2021-го, выйдут только в январе-феврале 2022 года, — подтверждает Кирилл Маевский, исполнительный директор издательства Ad Marginem Press. — Проблемы с бумагой».

Пострадали не только маленькие, независимые издательства вроде Ad Marginem и «Подписных». С похожими проблемами столкнулось даже одно из крупнейших в России издательств «Эксмо-АСТ», которое из-за нехватки бумаги в типографиях не успело выпустить к московской выставке книг Non/fiction — важнейшему событию в книжной сфере — новый роман Дины Рубиной.

«Дефицит бумаги сегодня ощущается так же, как в начале формирования книжного рынка 30 лет назад, — говорит президент издательства Олег Новиков. — Теперь каждое издательство должно ждать своей очереди напечатать тот или иной тираж. Новинки задерживаются, выход книг переносится».

Почему это произошло?

По словам Михаила Иванова из «Подписных изданий», в этом году типографии оказались заняты выполнением огромного госзаказа на учебники — много бумаги уходит именно на это. Коммерческие заказы тем временем поставили в длинную очередь.

Ежегодно в России печатается порядка 150 миллионов учебников и других образовательных материалов для средней школы; около 70% из них выпускает издательство «Просвещение». В этом году оно своими заказами парализовало работу всех крупных типографий в стране. В издательстве объяснили: причиной стал поздний выход Федерального перечня учебников (преподавать в России можно только по учебникам из этого списка), из-за чего их активная печать началась только в первом полугодии 2021 года.

Нагрузка типографий резко выросла именно из-за заказов на печать учебной литературы, подтверждает президент Межрегиональной ассоциации полиграфистов Борис Кузьмин: «В прошлом году в полиграфии занимались выживанием: оптимизировали производство, сократили штат, остановили некоторые мощности… Не ожидали, а получился бум: госзаказ, обеспеченный деньгами, вылился на полиграфический рынок, одновременно стали оживать издательства — и пошли жалобы на то, что трудно разместить заказы на книги».

Руководитель отдела материально-технического обеспечения производства «Первой образцовой типографии» Елена Субботина напоминает: также этим летом Архангельский целлюлозно-бумажный комбинат закрыл две бумагоделательные машины. Предприятие объяснило это экономическими причинами: модернизация устаревших машин, которым уже более 60 лет, обошлась бы ему примерно в 10 миллиардов рублей. Как подсчитали на комбинате, эта сумма не окупится даже в долгосрочной перспективе: во всем мире происходит «сокращение рынка писче-печатных бумаг, замещение бумажных носителей информации электронным». Сейчас ЦБК решил сфокусироваться на более выгодном занятии — производстве картона.

Архангельский целлюлозно-бумажный комбинат в Новодвинске
Владимир Смирнов / ТАСС

Такое перепрофилирование типографий на производство картона и упаковки — сейчас обычное дело. В ноябре этого года Союз предприятий печатной индустрии направил министру промышленности и торговли Денису Мантурову письмо: издатели утверждали, что производители бумаги переориентировались на производство упаковки для Китая и Индии.

«Соликамский ЦБК варит бумагу для внутреннего рынка только два дня в месяц, резко снизили объемы производства Балахнинский и Кондопожский бумажные комбинаты», — говорится в обращении. Ситуацию на бумажном рынке России авторы письма назвали «катастрофической».

По данным Росстата, всего производство бумаги в России по сравнению с 2017 годом сократилось более чем в 2,5 раза. До пандемии на картон приходилось только 50% в общем производстве бумаги в мире, к концу 2022 года его доля составит уже две трети, говорится в отчете о состоянии бумажной промышленности компании Euler Hermes.

Российским производителям бумаги при этом выгоднее продавать ее на внешние рынки, говорит Михаил Иванов. По оценке Михаила Сенаторова, гендиректора компании «Дубль-В», около 80% бумаги в России приходилось на импорт. Но сейчас европейские поставщики, наоборот, отмечает Елена Субботина, строго квотируют российских заказчиков — из-за роста внутреннего спроса.

«Даже сейчас, когда уже все напечатали тиражи к Новому году и ярмарке «Non/Fiction», своей очереди в крупные типографии нужно ждать 2–3 месяца, — рассказывает Михаил Иванов. — Книжный рынок — один из самых монополизированных в стране. В ближайшее время независимым издательствам просто будет негде печататься». Издательство Ad Marginem Press, например, в 2020 году выпустило на 30% книг меньше, чем в 2019 году — но, по словам Маевского, это связано не с типографским кризисом, а с локдауном.

Однако даже огромному холдингу Эксмо-АСТ (в него входят несколько издательств: например, «Эксмо», АСТ, «Манн, Иванов и Фербер») сейчас не удается вовремя напечатать около четверти запланированных тиражей из-за больших типографских очередей. В Европе печататься не вариант: там печать стоит примерно в два раза дороже, чем в России, рассказывал Новиков. Ad Marginem раньше печатало около 20% книг в Китае, но из-за роста стоимости логистики в 2021 году почти все книги были произведены в России.

На 20% сократилось за два года количество полиграфических предприятий (типографий) в России, по данным Росстата. А оставшиеся типографии, объясняет Кузьмин, увеличивать мощность боятся — в среднем объемы книжного выпуска падают на 10% каждый год, а существующий бум на печать работникам отрасли кажется временным.

Случился еще и дефицит квалифицированных печатников.

«Происходит смена поколений профессионалов, а выбывающие по возрасту кадры не восполняются в типографиях молодыми мастерами, которые считают труд в полиграфии не престижным и не привлекательным», — объясняет Елена Субботина.

Поэтому по типографиям и ЦБК так сильно ударил коронавирус, говорит критик Галина Юзефович: «Традиционно это очень возрастная профессия: люди, которые там работают немолодые и просто многие из них умерли или не могут продолжать работу из-за серьезных проблем со здоровьем».

Юзефович считает нынешний типографский кризис «колоссальным». «Это, на моей памяти, самый сильный кризис для типографий, связанный с бумагой. Многим издателям пришлось приложить какие-то совершенно ненормальные усилия, чтобы выпустить книги», — говорит она. Например, многие издатели, говорит Юзефович, теперь заранее за отдельную сумму бронируют слоты под печать своей продукции. А если вдруг не успевают сдать книгу на печать к соответствующему времени — долго ждут следующего слота, деньги при этом «сгорают».

«Книга должна стать элитарным продуктом»

Дефицит бумаги привел к тому, что издательства столкнулись еще и с ростом цен на само производство книг. Бумага по сравнению с прошлым годом, по оценке «Российского книжного союза», уже подорожала на 20%, типографские услуги — на 16%.

В ответ выросли цены на книги — издатели жертвовать маржей не хотят.

Из-за подорожания грузоперевозок, роста цена на расходные материалы, бумагу, за последние два года книги подорожали на 30–35%, оценивает соучредитель «Подписных изданий» Михаил Иванов.

«Это не способствует увеличению спроса, ведь никакая пропаганда чтения не сработает, пока человек выбирает между книгой и едой», — считает Иванов.

«Книги правда очень и очень сильно подорожали, их стали меньше покупать, — говорит соучредитель книжного магазина «Фаланстер» Борис Куприянов. По его оценкам, книги подорожали примерно на 25%. — Люди испытывают финансовое давление, а книги — это та вещь, которая в кризис не очень растет».

Сейчас средняя стоимость книги в магазинах Москвы — около 700 рублей. Комфортная для читателя цена — 500 рублей, свидетельствуют результаты опроса Российского книжного союза.

«Издатели, конечно, пребывают в некоторой панике, — говорит литературный критик Галина Юзефович. — Ведь если существенно повышаются расходы издателя, значит, растет и розничная цена, а цена на книги в России сейчас и так в пороге терпимости — еще чуть-чуть дороже и читатели совсем перестанут покупать. Если сейчас они еще на 20% подорожают, а это вполне реалистично, то мы потеряем значительную часть читателей».

Пострадали издатели и из-за того, что книжным нечем было с ними расплатиться, говорит совладелец «Подписных изданий» и издатель Михаил Иванов.

Книгоиздательский бизнес зачастую работает так: книги отдаются на реализацию и спустя два-три, а, может быть, пять месяцев, только за них расплачивается магазин, объясняет исполнительный директор издательства «Молодая гвардия» Роман Косыгин: «На самом пике пандемии, весной 2020 года, было такое, что магазины не платили в нужный срок, потому что было трудно с финансами». В 2020 году объемы продаж книжного рынка в Москве сократились уже на 20%, в первом полугодии 2021 года — на 30% по сравнению с допандемийным 2019-м годом.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *